О времени и пространстве
Мне нравится, как на время смотрели в Средневековье. Арон Гуревич, ученый-медиевист, упоминал, что до появления механических часов время измерялось в человеческом существовании и в субъективных отношениях с пространством. Сколько времени добираться до герцогского замка? На телеге доедешь за два дня, пешком будешь идти четыре, а всадник доберется к утру. Время было куда более личным и принадлежало каждому отдельно, а год ходил по кругу и оставался все тем же - за весной лето, за летом осень, оттуда и колесо года. Человек в те поры тоже оставался гораздо более неизменным, чем сейчас, нынче не успеваешь осознать - ты еще хипстер или уже скуф. 
Сегодня нам тоже доступно это ощущение, что время не линейно и не постоянно. Тревожный человек всегда живет накануне беды. Она вот-вот, то чуть ближе, то чуть дальше - и все время сворачивается вокруг этого. Человек, который знает, что ему не получить желанного, всегда в бесконечном, как резина, дне, где происходит не то. И жизнь пройдет, как сон пустой.
С пространством тоже разное приключается. При наличии глобусов и карт, и измеренных маршрутов, и подсказок навигатора, оно не равномерно и не однородно. Каждый знает в своем городе такие мутные места, где идешь-идешь, и никак не выйдешь насквозь, и кажется, будто часы уже прошли (а иногда и оказывается, что прошли). А в других местах невозможно задержаться, проскакиваешь, как по банановой шкурке. И не важно, окраина или центр. Глазу не зацепиться ни за вывеску, ни за дверь. Каждый раз, когда в моем городе открывают кофейню или магазин в таком месте, я заключаю пари сама с собой - сколько продержатся. Недолго. Зато другие места будто медом намазаны, и что бы там ни происходило, народу будут толпы.
А есть еще пустые места. Они ничем не должны быть заполнены, не предусмотрено в них людей и вещей - и люди, которые живут в домах на пустырях, одновременно чувствуют себя и бездомными, и владельцами квартир. В незнакомом городе многие люди могут ткнуть пальцем и сказать: тут был пустырь. Иногда пустые места успевают победить человеческое зодчество, и тогда получается долгострой или заброшенное здание. На пустырях время течет иначе, или его нет совсем - как в пузыре со снежком внутри.
В других местах непокорное пространство не дается быть законченным. Там вечно строят, вечно перекладывают асфальт, раскапывают древние цивилизации (зчркнт) трубы. Будто место не может определиться, какое оно. Люди пытаются его определить, но не выходит.
Еще одни места то появляются, то исчезают - и тут пространство тоже становится очень субъективным. У каждого есть история про магазин или проулок, куда удалось попасть только раз, а потом не найдешь, сколько ни ходи. Или бывает иначе: можешь найти заветное место только в конкретном состоянии. Например, рыдая от несчастной любви. Одна моя подружка юности ходила рыдать в пельменную, которая появлялась только к этому случаю. Мы искали ту пельменную пару раз, но не были в тот момент достаточно несчастны, и не нашли. Нам нечем было капать в тарелку с пельменями.
Время и пространство в нашем обиходе целиком взялись из мифа, и сами миф. Это удивительно, как их уложили в измеренные единицы. Но они выбираются из этой коробочки, и с человеками ведут себя вольно. То весна никак не придет, то снова полгода пролетело. И вот уже несколько лет, как зима близко.
Ирина Мальцева